Как люди становятся целителями? У каждого свой путь, но всё решает выбор, сделанный однажды. Предлагаем Вашему вниманию интервью с основателем и главным консультантом Центра «ЖИЗНЕВЕД», проектором Института биосенсорной психологии, кандидатом психологических наук  целителем Натальей Шарейко.

— Наташа, когда ты начала заниматься биосенсорикой?
В октябре 1991 года я пришла на занятия к Владимиру Тонкову. Тогда он набирал курс, состоящий из профессиональных медиков.

— До прихода в направление Тонкова были ли занятия в других школах?
Я всегда интересовалась всем необычным. Это были самозанятия, самонаблюдения. Несколько месяцев занималась астрологией у Глобы, не очень понравилось. Обучение там строится на схематичности, человек не вмещается в схемы. Сам Глоба строит гороскоп без таблиц, пользуется ясновидением. Когда пошли громоздкие вычисления, это было так искусственно и притянуто за уши, что я отказалась.

— Как ты узнала о существовании направления Владимира Тонкова?
Узнала от Андрея Захаревича. Я работала вместе с ним в одном учреждении. Мне тогда очень хотелось узнать, как это люди руками лечат. А Захаревич говорил о Володе, мол, потрясающие курсы.

— И на какой курс ты сначала попала?
Курс медиков. Претендентов был полный зал народу — человек двести. Шёл отбор, три дня собирались, и к началу курса осталось человек 40. Володя предупредил нас о том, что если серьёзно заниматься, то жизнь кардинально изменится, всё, что есть сейчас, может уйти, поменяться. Два раза было предложено всем выйти на улицу, обдумать, кто вернётся — тот останется на курсе. Я оба раза возвращалась.

— Предполагала ли ты, что твоя жизнь изменится настолько сильно?

Интерес был. А всё остальное, казалось,- будь что будет.

— Курс был длительный?
Три недели.

— Всего-то?! И вы сразу же после этого могли целить людей?
Был экзамен. Осталось 7 человек. И нам дан был ещё срок две недели — занимались. Потом была практика в поликлинике на Малой Конюшенной. Маленький кабинет физиотерапии, разделённый перегородочками. Работали там несколько человек одновременно. И к нам пошёл поток людей. Всем помогали. Мы невольно перетянули на себя большинство пациентов. Это задело медиков. Они пошли на конфликт, в результате мы ушли из поликлиники. И потом при случайных встречах даже через несколько лет нас просили вернуться.

— Как дальше развивалась твоя практическая деятельность?
Продолжала работать врачом, а по вечерам — практика целителем. До лета 1992 года я работала в официальной медицине, в детском реабилитационном центре нейрофизиологом, врачом функциональной диагностики. Было так: приходят люди на исследование, а я их лечу. Стала видеть, что медицинские исследования, например, ЭКГ – действия отнюдь не безобидные. Происходит резкое изменение полей. Человек подпадает под некую систему. Если у него хватает сил из-под неё выйти, то хорошо. А если сил внутренних мало, то уходишь с частью внедрённого. Это как некий фон, на который наслаиваются другие болезни.

— Наташа, чем в основном перестала устраивать работа в официальной медицине?

Низкой результативностью. Бездушным отношением. Стала видеть, что представляют собой медицинские вмешательства, например, таблетка. Увидела, что это даёт, и не захотела иметь к этому отношение. Таблетки, уколы — всё это может иметь место, для кого-то — как крайний случай, для кого-то — в силу особенностей психики. Всё, что существует, необходимо. А человек делает выбор, хочет он иметь к этому отношение, или нет. Нет ничего ненужного. И каждый выбирает сам. Только есть возможность помогать человеку абсолютно по-другому. Целительство -это вид искусства, а не работа. Живёшь в согласии с собой и можешь при этом помогать другим. С каждым человеком всё по-разному. И для себя всё время открываешь новое.

— Что приносит целительство специалисту: радость, удовлетворение, а может быть усталость, головную боль?

Высшая степень целительства — это когда можно просто сидеть и молчать, а в твоём присутствии всё налаживается, и ситуация совершенно изменяется. Когда два человека общаются, они всегда обмениваются тонкими составляющими. Разница только в том, что один человек может дать другому человеку. То, что он есть, то он и может дать. Всё зависит от того, в каком состоянии и в каком развороте событий мы находимся. Со стороны это может выглядеть, как “просто поговорили”. Всё очень естественно. Не как усилие. А при этом вся жизненная ситуация меняется, и человек оказывается в наилучших аспектах самого себя. Происходят глобальные вещи.

— Изменилось ли за годы практики отношение к пациентам?
Появился опыт работы с людьми. А так — ничего не изменилось. Какие-то вещи были доступны сразу, а другое приходило со временем, охватывалось за годы практики. Пришло понимание, что «потом» переделать ничего нельзя. Можно лишь совершить новый поступок.

— За счёт чего люди, окончившие такой краткий по времени курс, смогли сразу же работать профессионально?

Потому что такой учитель. С нами произошли эволюционные изменения. Это был очень мощный толчок. Когда человек собой не занимается, он идёт на том, что дала природа. Со временем это всё подпадает под груз кодировок, проблем и прочего. И даже видимо здоровый человек представляет собой, как природное существо, на самом деле убогое зрелище. А при занятиях происходит освобождение от искусственных сдерживающих моментов, которые привнесены жизнью, воспитанием. Это разворот к своей совести. Как следствие этого — переоценка себя и открытость миру, которая включает в себя взаимодействие с другими сферами существования, которых в обычном виде просто недостоин.

— Часто говорят про целителей: » У человека дар свыше». Так это действительно дар или что-то иное, как ты считаешь?

Это дар Бога и он есть у человека. Жизнь наша — это уже дар. Всё остальное — следствие.

— А как же это согласуется с тем, что способности к экстрасенсорике естественная часть любого человека?
Способности действительно естественные. Но выбор далее за каждым человеком. То ли он прислушается к себе, к собственной совести, то ли — к бесконечным нашёптываниям морали. Это неизбежно вступает в противоречие. И в целительстве — всегда выбор. Готов ли ты сделать для человека так, как сделал бы для себя самого? И готов ли ты сделать для себя то, что надо сделать для другого? Каждый раз, когда целишь, есть выбор встать между человеком и тем, что его мучает, или ничего не начинать. Если ты на это идёшь, то оказываешься во взаимодействии с тем, кто или что стоит за человеком. Если выбираешь помощь, то, иными словами, будешь иметь дело с человеком как с союзником.

— Можно поподробнее, пожалуйста.

Часто приём выглядит как приём психолога. Но это только внешние атрибуты. У психолога этим всё и заканчивается, а у экстрасенса этим всё только начинается. Надо вывести человека из-под того, что на него навалилось. Неважно, сам он в это погрузился, или ситуация поспособствовала. Начинаешь процесс — и остаёшься один на один с тем, что или кто стоит за происходящим. Это не всегда люди.

— И что же происходит вовремя целительства?
Учим человека, как ему и что с собой делать — это одно. Изменяется направленность человека — и в этом всё дело. Направленность в сторону жизни. У людей часто по тем или иным причинам выбор колеблется в сторону «умереть». Человек сам себе не признается в этом внутреннем выборе, просто машет на себя рукой и внутренне соглашается сдохнуть.

— Наталья, а у тебя самой были ли раньше до начала занятий проблемы со здоровьем?

Были серьёзные проблемы. Я считала, что скоро умру. Не хотела ничего планировать из-за этого.

— За счёт чего удалось вылезти из болезни?
За счёт занятий. Произошло осознавание себя в жизни. Осознавание многих собственных моментов: «не могу», которые на самом деле «не хочу». Когда я шла на первое занятие у Володи, то думала «ну что такого»? А поняла, что наконец-то пришла туда, где душе родное. Глубина думания и чувствования — понимание этого пришло потом, после осознавания себя. Части самого себя находятся далеко-далеко, они свои, но к ним не дотянуться из болотистой спячки. Это меняется при занятиях. Правда и волшебство родственны, а реальность – из чуда.

— А как изменялись способности, как, например, появилось ясновидение?

Я и раньше видела других существ, например, когда из человека смотрит другое существо. Не могла понять, может, это инопланетянин? Боялась того, что видела. Но считала, что это естественно, и думала, что так у всех людей. Удивлялась, как это люди ведут себя несоответственно тому, что происходит: в лесу, например. Для меня такое поведение было кощунственным. Потом оказалось, что люди разные по тому, что могут чувствовать. Когда я пришла к Володе – изменилось всё, я не смогла больше врать, стала видеть и знать и отвечать за себя.

— Бывают ли сейчас у тебя недомогания? Если да, то изменилось ли к ним отношение? Как они воспринимаются?
Я бы иначе сформулировала. Я знаю, что могу не болеть вообще. Если болею, то есть что-то, с чем не могу справиться, и в результате — перегрузка. Все заболевания — результат взаимодействия с окружающим миром. Бывает ощущение болезни, но это не болезнь. Болезнь у целителя часто – результат недостаточного профессионализма. Все болезни – результат взаимодействий, и это так для всех людей. Вина человека, что он такой, какой есть. Но когда у человека нет осознавания, то трудно ставить это ему в вину. Есть люди и совестливые, и добрые, а всё болеют, болеют. Это значит, что человек позволяет с собой так обращаться, находит в этом какую-то выгоду. Итог — болезнь. А подвиды, проявления — разные.

— Так можно ли вообще избежать ухудшения самочувствия, будучи человеком занимающимся, будучи целителем?
Можно. Нужно. Должно. Но: часто помочь кому-то можно, только влезая по уши в происходящее с человеком. И болеешь, потому что идёшь под такие эгрегориальные взаимодействия, куда добровольно бы не пошёл. Стараешься вылечить и болезнь, и пациента. Нет ничего, что не нужно. Есть то, что не на своём месте. Ко всему существующему надо относиться с бережностью и соразмерено. Всё — создание Божье. Даже какой-нибудь подселенец или другая Сила, кажущаяся тупой и ненужной. Можно змею, мучающую человека, попытаться сжечь. А можно выманить с помощью блюдца с молоком и показать, куда ей ползти. Лучше иметь силу развернуть то, что «достаёт» человека, в его хорошую сторону. Лучше выбирать ненасильственный путь. Ведь даже проникновения подселенцев в человека могут происходить от безысходности. И ещё о самочувствии: человек – часть живого мира, и всё, что происходит в мире – происходит и с человеком.

— Что ты можешь сказать про целителей, которые активно используют явно насильственные методики, например, предлагают избавить жену от любовницы путём энергетического убиения последней?

Часто это бессовестные недоучки или опустившиеся «бывшие». Что-то эти люди знают, но дальше не могут пройти в силу своих личных склонностей. Целительство – личная помощь обратившемуся. Можно сделать многое, вот только позволяет это или нет наша совесть? Но чем больше можешь, тем больше ответственность.

— Что делает человека целителем? Каков критерий?
Любовь к жизни и ответственность. Уважение ко всему существующему.

— А что ты считаешь самым сложным для человека, решившего встать на путь профессионального целительства?
Самое сложное — это при осознавании того, что происходит, не закрывать глаза, не бояться принять решение. А иначе — ни от чего не спасёшься, а только влипнешь. Сложно — собрать себя. Сложно целить, когда есть фактор личной заинтересованности. К вопросу о деньгах. Если делаешь всё, что можешь, выкладываешься на 100 процентов, то деньги брать не стыдно. Вот ещё, что хочу сказать: целительство — само по себе это чудо, которое никак не объясняется общепринятыми законами нашего мира.

С Натальей Шарейко беседовала Надежда Кузнецова.

Газета Межрегиональной общественной организации “Профессиональная медицинская Ассоциация народной медицины” № 4 Январь 2003 года